22:16 

Клуб анонимных теннисистов, Янаги/Кирихара

Сай Скай
машина по самоуничтожению
Название: Сублимация
Фандом: Принц Тенниса
Пейринг: Янаги Ренджи/Кирихара Акая
Рейтинг: NC-17
Жанр: повседневность, дарк
Размер: 3,5 тысячи слов
Предупреждения: пост-канон; легкое насилие
Саммари: Можно ли считать устоявшимися отношения без сексуального компонента? Особенно, если одному из партнеров этот-самый компонент очень нужен?
Примечание: Фик написан на игры "Клуб анонимных теннисистов"; тема 16: Эксперимент.

Акае девятнадцать. У него активно развивающаяся карьера, блестящее будущее в большом теннисе, сумасшедшие тренировки (после риккайских кажущиеся не более чем легкой забавой), курсы английского по вторникам, четвергам и субботам (не приносящие, впрочем, пока плодов) и двухкомнатная квартира в спальном районе, снятая пополам с семпаем. С какой стороны ни посмотри, Кирихара выглядит любимчиком судьбы, Фортуна не просто повернулась к нему лицом, но еще и страстно поцеловала в губы и призывно приспустила тунику, предлагая ему себя всю.
Проблема в том, что только Фортуна.

Акае девятнадцать и после каждой тренировки, как бы сильно ни был вымотан, он все равно остается в раздевалке самым последним, простаивая под душем десятки минут, чувствуя, как разбухает кожа на пальцах, становясь нечувствительной. Сокомандники считают, что у него ОКР и он помешан на чистоте. На самом деле, Акая просто дожидается, когда за последним из них закроется дверь и можно будет наконец прижаться лопатками к кафельной стене душевой, зажмуриться и подрочить.

Не то чтобы теннис ассоциировался у Кирихары с сексом, - скорее уж с садизмом и жестокостью - просто как-то так получилось. Сперва, еще в средней школе, бушующие гормоны и дурацкая юношеская влюбленность приводили к тому, что почти каждый поход в раздевалку заканчивался стояком, затем совместные тренировки кончились, но осталась влюбленность, дополнившаяся воспоминаниями и фантазиями, в которых раздевалка играла далеко не последнюю роль. Затем, на довольно долгое время, Акае стало не до раздевалок, да и влюбленность малость поутихла - сложно все время страдать по кому-то, если не видишь объект своей страсти и даже ничего о нем не слышишь. А тут еще выпускные экзамены, финальные игры, перспективы... Команда не могла его подвести, это Кирихара знал. Он - третьегодка старшей школы, обожаемый капитан - должен был уходить во взрослую жизнь в лучах славы, и команда выложилась полностью, чтобы обеспечить это. Поднимая над головой кубок, Акая едва сдерживался, чтобы не завопить от восторга, словно мальчишка. И хорошо, что сдержался - понял он через минуту, узрев на зрительских трибунах трех демонов Риккая.

Разумеется, это была идея Юкимуры. Разумеется, остальные двое просто не смогли ему отказать. Разумеется, для них это все ничего не значило - Акая убеждал себя в этом весь вечер, почти не прислушиваясь к нежному голосу Юкимуры, что-то рассказывающему о своей учебе и о том, как устроились в жизни остальные члены команды. Кирихара кивал, не разбирая, о чем идет речь, раздирал палочками сашими и прилагал максимум усилий, чтобы не пялиться в сторону одного из трех собеседников. Возможно, он даже перестарался. По крайней мере в какой-то момент Юкимура на секунду умолк, а затем столь же беспечно и небрежно сообщил, что ему, к сожалению, уже пора идти. И что он был бы "весьма признателен Геничиро", если бы тот составил ему компанию. "Если, конечно, наше отсутствие никого не оскорбит". Кажется, Кирихара снова просто кивнул, ничего особо не понимая.

Однако, когда двери кафе, в которое Юкимура их всех притащил, закрылись за спиной бывших капитана и вице-капитана, Акая встрепенулся. Кусая губы и теребя и без того потрепанный напульсник, злясь на себя с каждой минутой все больше и больше, он буквально вытолкнул наружу неуклюжую фразу:
- Янаги-семпай, с вероятностью в черт знает сколько, но очень много процентов, я сейчас зря это делаю, но...
- Девять целых, семьдесят три сотых. - Мгновенно отозвался Ренджи. Акая удивленно моргнул, непонимающе глядя на семпая. Янаги терпеливо повторил:
- Девять целых, семьдесят три сотых процента - вероятность того, что ты делаешь это зря.

Снимать квартиру вместе предложил именно Янаги. У Акаи до сих пор слабо укладывалось в голове, что то, что с ним происходит - происходит на самом деле. И, в итоге, так до конца и не уложилось, потому что происходило между ними, по сути, ничего.
Две отдельные, изолированные комнаты. Общая кухня, с одной стороны заваленная упаковками от готовой еды, а с другой - заставленная лабораторной посудой, заполненной жутковатого вида жидкостями. Акая предпочитал не спрашивать, что это. Янаги тактично не ругал Кирихару за беспорядок. В качестве соседей по квартире они подошли друг другу вполне неплохо, во всех остальных качествах, с точки зрения Акаи, они не находились.

Нет, серьезно, когда Янаги-семпай предложил ему съехаться, Кирихара думал о чем угодно, но не о вечно запертой двери соседней комнаты, за которой периодически что-нибудь может зашипеть, начать дымиться или едко вонять на всю квартиру. И не о нечастых встречах на кухне, каждый раз сопровождающихся предупреждением типа: "Не клади, пожалуйста, ничего на этот стол, я еще не убрал с него остатки сульфата лития". И не о совсем исчезающе редких разговорах на все той же кухне по вечерам. Собственно, именно эти разговоры, с одной стороны, были тем, что держало Акаю в этом доме, не давая поднять вопрос о расселении; с другой же стороны, именно этим разговорам стоило сказать "спасибо" за триумфальное возвращение раздевалки в жизнь Кирихары.
Потому что толщиной стен эта квартира вполне могла соперничать с традиционным японским домом, а позволить себя услышать Акая просто не мог. Как не мог не дрочить, думая о Янаги-семпае.

И раздевалка снова стала постоянной переменной, вынуждая задерживаться после тренировки, мокнуть в душе, в ожидании, когда остальные члены команды уйдут, и, оставшись в одиночестве, прижиматься к чертовой кафельной стенке, закрывая глаза и вспоминая каждый жест, каждое случайное прикосновение, каждый разговор по душам. Если скупые рассказы Янаги о "их с Садахару" экспериментах можно было считать душевными разговорами. Акая злился, сходил с ума от беспочвенной ревности и молчал, прекрасно осознавая, что если между этими двоими что-то и есть, то это уж точно не жесткий секс на лабораторном столе. Общность интересов, страстная любовь к науке, поделенная на двоих, интеллектуальные беседы - в общем, все то, чего Кирихара не смог бы дать при всем желании. Поэтому Акая молчал, внимательно слушая, несмотря на то, что больше половины слов и терминов, употребляемых семпаем, были ему абсолютно незнакомы, и все меньше понимал, что происходит между ним и Янаги.

Одно быстрое движение ладонью вниз. Голова уже кружится от горячей воды, сдерживаемого возбуждения и пара, заставляющего и без того вьющиеся волосы идти совсем уж мелкими колечками. Акае плевать. Он прикусывает губу и совершает еще одно длинное, теперь уже нарочито неторопливое движение. На сей раз - вверх. Акае девятнадцать и чем больше разрядки он получит вне дома, тем выше вероятность, что вечером, после общения с семпаем, организм не подкинет Кирихаре проблем. Правда, высота этой самой вероятности, на взгляд Акаи, вряд ли превышает десяток процентов. Янаги-семпай, обладай он нужными данными, смог бы просчитать и ответить максимально точно, со столь любимыми им сотыми долями процента, но Акая скорее сдохнет, чем поднимет когда-нибудь этот вопрос. Поэтому он раз за разом задерживается в душевой, прекрасно осознавая, что особо это ничем не поможет. Но дома - нельзя. Тонкие стены, важные эксперименты, невыносимое жгучее чувство стыда, словно это не естественно, черт возьми, словно Янаги не знает, что у Акаи стоит на него далеко не первый год, словно юношеская влюбленность не превратилась в итоге в какую-то нездоровую манию. Иначе какого черта Кирихара еще делает в этой квартире, сходя с ума от желания прикоснуться, от непонимания того, что между ними происходит, и происходит ли, и от невозможности просто открыть рот и поговорить об этом? Открыть рот...

Быстрое движение, сжать яички, не позволяя себе кончить от одной только фантазии. Акая не отказался бы открыть рот, вот только совсем не для разговора с семпаем. Смотреть снизу вверх, на сей раз не метафорически, а вполне реально, увидеть его, почувствовать, узнать. Заставить прикрытые глаза распахнуться, а дыхание - участиться, словно они играют уже несколько геймов без отдыха. Утвердить свое право прикасаться к Янаги, почувствовать дрожь пальцев в собственных волосах.
Прикусив губу, сдерживая шипение, достойное Кайдо, Акая жестко и быстро ласкает себя, крепко зажмурив глаза. Под закрытыми веками вспыхивают и быстро гаснут картинки, яркие и бесстыдные фантазии. А что если представить наоборот? Как обычно полуприкрытые глаза - не поймать взгляд. Отросшие волосы под рукой - сдержаться и не намотать на пальцы. Быстрые и отточенные движения - жестко, сильно, ровно так, как нужно Акае. И, разумеется, невозмутимое: "С вероятностью восемьдесят шесть целых, девятнадцать сотых, ты кончишь через минуту", сказанное ровным, но непривычно хриплым голосом.
Акая кончает, слыша этот голос в ушах, шепча дурацкое: "Да все сто, Янаги-семпай!". Как обычно, приходится ухватиться за стенку душевой кабинки. В первый раз Кирихара потянулся в другую сторону, в поисках опоры, и нечаянно повернул регулятор холодной воды. Так что выходил он из душа мрачнее тучи, будучи не только сбитым с толку, униженным и растерянным, но и ошпаренным. Так что теперь Акая всегда опирается на стенку кабинки.

Разрядка, как обычно, оборачивается физическим облегчением и чувством глухой тоски. В происходящем нет и не может быть никакого смысла. Акая выключает воду, быстро, зло, с силой вытирается полотенцем, словно пытаясь сорвать с себя кожу, кое-как натягивает одежду и покидает раздевалку. Как обычно - самым последним. Гораздо позже всей остальной команды. Идти домой Акае одновременно хочется и не хочется. Тоже - как обычно.

Квартира встречает Акаю пустотой, тишиной и запахом какой-то едкой дряни из-под двери Янаги. Свет не горит, несмотря на поздний час, так что Кирихара делает безошибочный вывод - с вероятностью в сколько-нибудь там процентов Янаги-семпай опять проводит вечер у Инуи Садахару, изучая химические реакции какой-нибудь херни на другую какую-нибудь херню. Тем лучше, больше шансов спокойно уснуть, если к состоянию: "хочется свернуться клубком на коврике, выть с тоски и ждать" применимо слово "спокойно". Секунду подумав, Кирихара отходит от двери в свою комнату и идет на кухню. Среди грязной посуды, оберток от еды, пробирок с химикатами и листков с формулами Акая находит то, что надеялся найти - джезву с остатками вчерашнего кофе. Маленький, спонтанно сложившийся ритуал, то немногое, что еще вселяет в Кирихару надежду - каждый раз, когда происходят их редкие вечерние разговоры, Янаги четко ловит момент, в который Акая начинает клевать носом. И обязательно варит ему кофе, по какому-то собственному рецепту. Каждый раз Кирихара глупо шутит про яд, исподволь любуясь отточенными движениями семпая и чувствуя себя немного счастливым от того, что тот так старается для него. Каждый раз, принимая из рук Янаги кружку, Акая на мгновение накрывает его пальцы своими, а затем торопливо, обжигаясь, делает первый глоток, продолжая бросать демонстративные взгляды на пробирки с загадочными порошками. Кофе Янаги всегда потрясающий. Правда, Акая совсем в этом не разбирается, но это не мешает ему восхищаться и считать Янаги почти волшебником, алхимиком.

Акая разжигает огонь и подогревает кофе. В джезве осталось совсем мало, в основном - гуща, но его это не смущает, он вообще собирается спать, на самом-то деле. Так что чем меньше кофе - тем лучше. Просто сейчас Акае слишком паршиво и хочется перекинуть маленький мостик во вчерашний вечер, когда Янаги-семпай рассказывал ему что-то о химическом балансе организма, эндорфинах, и чем-то еще, чего Кирихара, разумеется, как обычно, не понял. Так что кофе перед сном - пусть глупость, но если уж очень хочется.

Акая засыпает быстро, у него вообще нет проблем со сном, если рассматривать физиологическую сторону вопроса. Если же брать еще и психологическую, то у Кирихары очень большие проблемы. Нереально большие проблемы впервые за несколько последних лет. И последний, кому стоило бы знать об этих проблемах - Янаги-семпай.
Потому что во сне Акаи все отливает красным. Алая луна любуется с темно-багровых небес тем, как Кирихара идет по дороге, волоча за собой связанного человека. Красноватый свет окон указывает ему путь, Акая уже почти добрался до дома, где его так ждут.
Янаги открывает дверь, на обычно непроницаемом лице читается нетерпение. Акая скалит зубы в безумной, паскудной демонической ухмылке и толкает связанного человека на пол, к ногам Янаги:
- Сегодня только один, семпай, но завтра я постараюсь добыть еще.
Янаги молча кивает и указывает рукой в сторону коридора. Акая послушно тащит добычу туда. Человек не сопротивляется, кажется, он без сознания. Янаги молчаливой тенью следует за Кирихарой, пока они не доходят до лаборатории. Здесь от Акаи требуется только аккуратно опустить жертву на железный стол, все остальное, как всегда, сделает Янаги. Снимет с человека одежду, пристегнет ремнями ноги и руки, зафиксирует голову. Акая задерживается в дверях, ему любопытно, использует ли сегодня семпай то устройство, заставляющее людей держать глаза открытыми. Янаги не разочаровывает его, но после установки распорок тихо и спокойно просит Акаю покинуть лабораторию, чтобы не мешать чистоте эксперимента. Кирихара кивает и скрывается за дверью - у него есть и свои дела, ему незачем мешать семпаю проводить опыты.

Кирихара быстро сбегает по лестнице, ведущей в подвал, предвкушая веселье. Главное - не увлечься и не использовать слишком уж многих, кто знает, когда у семпая снова появится отработанный материал? Так что придется держать себя в руках, а это так тяжело, ведь Акае мало, всегда мало. Пленники приветствуют его появление участившимся от страха дыханием и торопливыми попытками скрыться в тени. Кирихара облизывает губы - игра начинается.
Их мало, всего пятеро, и неизвестно, когда появятся следующие, так что Акая решает выбрать для начала одного, самого крепкого на вид. Если тот продержится достаточно долго, возможно, остальные сегодня выживут. Акая минует клетку со всхлипывающей в углу девушкой, прижимающей ладони к зашитому рту - ее он оставит на самый конец. Слишком уж сильно Кирихара любит их крики. Так что нет, эту - только если не будет других вариантов. Сейчас его ждет дальняя клетка, парень без видимых повреждений. Скорее всего, на нем семпай отрабатывал что-то психологическое. Это Акаю не волнует. Ему хочется поиграть.

Кирихара отпирает клетку и отходит в сторону, давая пленнику выйти, тот сперва не решается, скалит зубы из угла, словно собака, смотрит горящими ненавистью глазами из-под спутанных грязных темных кудрей, но когда их взгляды пересекаются - прикусывает губу и все же осторожно двигается к двери, видимо, по выражению глаз, в которых почти ощутимо плещется безумие, понимает, что лучше Кирихару не злить. Акая мечтательно облизывается, оглядывая парня, а затем улыбается весело и жестоко: "Ну и что же ты стоишь? Беги!".
Пленник срывается с места в ту же секунду, несется в сторону лестницы, стараясь бежать зигзагом. Ага, значит, видел хотя бы одну игру. Значит, знает. Кирихара смеется в полный голос, заставляя окружающих вздрогнуть, а затем с силой бьет ракеткой по утяжеленному мячу, отправляя его в полет. Посмотрим, как ты побежишь с поврежденной ногой.

Акая вскидывается на постели, проснувшись и осознав, что именно ему снилось. Хочется схватиться за голову и забиться в угол - кровавые сны, оставившие его больше трех лет назад, не только внезапно вернулись, но еще и видоизменились, вобрав в себя Янаги-семпая. Кстати, о семпае!
Кирихара бросает быстрый взгляд на часы - два пополуночи - и прислушивается. Тишину в доме разбивают только его собственное сумасшедшее сердцебиение, да тихий гул микроволновки с кухни. И последнее однозначно дает понять, что Янаги дома, и, возможно, слышал из комнаты Акаи какие-то звуки. Кирихара спускает ноги на пол и плетется к двери, зная, что не уснет, пока не убедится, что семпай ничего не услышал. Слишком уж хорошо Янаги сопоставляет факты, и слишком не стоит ему знать, что творится с Акаей.

Янаги, действительно, обнаруживается на кухне - спящим за столом, едва не опрокидывающим кружку еще горячего кофе. Микроволновка разогревает ужин, мигая дисплеем и сообщая, что до конца программы осталось десять секунд. Акая торопливо проходит к ней, стараясь двигаться бесшумно, и дергает дверцу, заставив таймер замереть на позиции: "00:02".
Семпай спит и Акая не может отказать себе в желании жадно его рассмотреть, фиксируя взглядом и темные круги под глазами, и пятна от шариковой ручки на пальцах, и спокойные полуоткрытые губы... Зря.
Мысленно чертыхнувшись, Акая останавливается, раздумывая - он откровенно сомневается в том, что способен будет дотащить семпая до его комнаты, при этом не разбудив. Кроме того, Янаги обладает привычкой запирать дверь, так что даже донеся семпая до комнаты, не факт, что Акая сможет внести его внутрь. Тащить же Янаги в собственную комнату Кирихаре даже не приходит в голову. Вместо этого он вздыхает и аккуратно трясет семпая за плечо.

Янаги просыпается быстро, и столь же быстро приходит в себя, понимая, где находится и что происходит. Он кивает Акае, изображая вежливую благодарность, а затем, чуть потягиваясь, встает со стула. Одновременно с этим встает у Акаи. Какого хрена, ну какого хрена семпаю нужно прогибать спину, пусть даже она наверняка затекла от сна в сидячем положении?! Янаги берет со стола кружку с кофе, выуживает из микроволновки еду и скрывается в своей комнате, толкнув незапертую дверь и пожелав Кирихаре спокойной ночи.
Акая чувствует себя идиотом и ему очень хочется что-нибудь пнуть, разбить или ударить. Вместо этого он тоскливо обводит взглядом кухню, втягивает носом запах кофе и уходит к себе, искренне надеясь, что сны не вернутся.

И они не возвращаются целую неделю. Кирихара успокаивается, занимаясь привычными делами - привычно тренируется, привычно ходит на курсы английского, привычно ловит каждый момент, когда внимание семпая уделяется ему, привычно дрочит в душе, вспоминая эти моменты. К концу недели он даже начинает забывать о злосчастном сне, как о досадном недоразумении. Акая расслабляется и перестает бояться. Смеется, общается с сокомандниками, пьет кофе с Янаги, не думает ни о чем. Именно тогда сон настигает его снова.

На сей раз лаборатория пуста, металлический стол залит кровью, ремни безжизненно свисают, похожие на дохлых змей. Акая обводит языком губы, думая о том, что эти ремни могли бы очень пригодиться не только для экспериментов. Мысли и фантазии будоражат. Кирихара подходит к столу и проводит ладонью по начинающей уже засыхать крови. Ему хочется узнать ее вкус.
Янаги кладет руку на бедро Кирихары в тот момент, когда тот все же поддается своему желанию и облизывает ладонь. Акая мгновенно поворачивается, невольно опираясь на стол и пытаясь заглянуть в вечно полуприкрытые глаза. Янаги чуть усмехается:
- А если бы это было частью эксперимента?
- Иногда мне кажется, что семпай экспериментирует надо мной. - Хрипло произносит Акая и снова облизывает окровавленные пальцы, вызывающе глядя на Янаги. Тот задумчиво склоняет голову набок:
- Возможно.

Кирихара нетерпелив, он кладет руку семпаю на плечо, крепко сжимая, пачкая белый халат чужой кровью, тянется к губам Янаги, сам до конца не зная, чего хочет больше - поцеловать или укусить. Главное - он хочет этого чертова риккайского демона, хочет безумно, до дрожи, до красной пелены перед глазами. Хочет на этом самом столе, среди подсыхающей крови и испачканных инструментов. И Кирихара знает, что получит то, что так хочет.
Янаги каменно спокоен, когда Акая рывком тянет его на себя, впиваясь в плечи еще сильнее, одновременно целуя и кусая - так и не смог определиться. Янаги каменно спокоен, когда Акая нетерпеливо опрокидывает его на стол, окончательно пачкая белый халат чужой кровью. Акае хочется разбить это спокойствие, уничтожить, увидеть в семпае хоть что-то человеческое. Кирихара седлает бедра Янаги, проводя окровавленной ладонью по шее семпая, спускаясь к ключицам. Он не станет торопиться, у них достаточно времени.

Разумеется, в итоге Кирихара теряет терпение, он никогда не умел по-настоящему выжидать. Брюки с Янаги он стаскивает еще более-менее аккуратно, а вот белье буквально срывает, обжигая кожу. Пусть, сейчас Кирихару это не волнует.
Наваливаясь сверху, вбиваясь в податливое тело, Акая едва не рычит от злости, чувствуя, что семпай, с которым он сейчас так близок, все равно не принадлежит ему полностью. Это осознание разъяряет Акаю, заставляет действовать еще грубее, двигаться сильнее и жестче, превращая происходящее почти в насилие. Почти - потому что Янаги не сопротивляется и не высказывает никакого недовольства. Его глаза полностью закрыты, дыхание сбилось, но он откликается на каждое движение Кирихары, оставаясь при этом недосягаемым. Акае хочется залить этот чертов железный стол кровью семпая, но вместо этого он наклоняется, чтобы с силой поцеловать Янаги.

Кирихара вздрагивает, просыпаясь. Он разметался, простыни сбиты, футболка промокла почти насквозь. Акая не сразу понимает, что он не один в комнате - на разгоряченном лбе лежит чужая прохладная ладонь, вторая рука Янаги гладит запястье Акаи. Худшего пробуждения невозможно придумать. Кирихара замирает, едва не переставая дышать, собирается с духом, боясь, что горло подведет, и спрашивает:
- Семпай, я кричал?
Янаги не убирает рук и спокойно отвечает:
- Нет. Но, с вероятностью в шестьдесят семь целых, тридцать две сотых, тебе снились кошмары.
Акае хочется рассмеяться и что-нибудь разбить. Кошмары. Если бы Янаги только знал.
Кирихара уворачивается от чутких рук, садится на кровати и признается:
- Семпай, я так больше не могу.
Янаги поднимает голову, продолжая сидеть на полу, глядя снизу вверх, и Акая торопливо хватает с тумбочки стакан с водой, сжимая его перед собой в ладони, словно это - последний защитный барьер.
- Как? - Спрашивает Янаги и Акая сжимает стакан крепче. Нужно просто сказать, что это неважно, просто попросить семпая уйти. Кирихара прикусывает губу:
- Так, как сейчас. С вероятностью в сто процентов, мне это не нравится. Но вероятность того, что я получу то, что мне так хочется - ноль целых, хрен десятых. Черт!
Акая не может сдержаться и стакан разбивается о дальнюю стену, пролетев через всю комнату. Кирихаре хочется одновременно заплакать, закричать, сбежать из этого дома и никогда не возвращаться, кого-нибудь убить... Янаги спокойно садится на кровать и целует Акаю:
- С вероятностью девяносто шесть целых, четыре десятых процента, ты говоришь об этом. Я не против.
В эту минуту Акая даже любит проценты.

Кирихара засыпает почти сразу, прижав к себе расслабленное тело, проводя пальцами по гладким волосам, глупо улыбаясь и думая о том, что завтра на тренировке следует быть осторожнее с нагрузками.
Янаги не спит. В его голове одни цифры сменяются другими, результаты видоизменяются, сохраняя вводные. Ренджи хочется добраться до своей комнаты и записать новые данные в выделенную под эксперимент тетрадь, но для этого нужно сперва убрать голову Акаи со своего плеча , а делать этого, почему-то, очень не хочется. Янаги остается в постели, не прекращая анализировать полученные данные и мысленно вносить коррективы в будущий ход эксперимента. Последнее, о чем он успевает подумать, прежде чем заснуть: "Интересно, как далеко Садахару продвинулся с Кайдо?"

@темы: Хиракоба-кун, заткнись и греби

URL
Комментарии
2015-11-09 в 23:04 

[Гер]
Стукнулся ворон головой и сделался добрым молодцем
:heart:__:heart:
отпад!
Только начал, но мне уже нравится,
дочитаю завтра)))
Жаль только что я таки слился(((

2015-11-10 в 11:37 

_Lucky_
счастливая меланхолия
Ааа, как охуенно, спасибо! Будто припала к источнику в жаркий день :D :D :D
Смена повседневности на дарк сделана просто мастерски: достаточно неожиданно, чтобы вздоргнуть, но и не рояль в кустах, поюстила ты читателя вместе с Кирихарой отлично) была уверена, что Кирихаре это все не снится, а просиходит на самом деле (или так и есть?)
В общем, мне очень понравилось, огромное спасибо :kiss: :heart:

2015-11-10 в 11:40 

_Lucky_
счастливая меланхолия
ну и от нашего стола - вашему:

на pleer.com
:D

2015-11-10 в 12:04 

ESLICHO
Я не лысый! Это у меня прическа такая!
Сто процентов в мой фанон!
Спасибо :З

2015-11-10 в 13:26 

j-morny
затягивает... и концовка - то, без чего было бы как-то не так.
читать дальше

2015-11-11 в 18:44 

[Гер]
Стукнулся ворон головой и сделался добрым молодцем

Download She Wants Revenge Tear You Apart for free from pleer.com
Ах, как жаль, что ты со мной
хотя бы кусочком не поделилась раньше.
:heart:
Сто процентов в мой фанон! +1

2015-11-11 в 19:03 

_Lucky_
счастливая меланхолия
[Гер], клип у них на эту песню еще отличный, в тему :D :D :D

2015-11-11 в 19:06 

[Гер]
Стукнулся ворон головой и сделался добрым молодцем
_Lucky_, :-D :friend:
песню обожаю))
и Агата очень хорошо подходит))

     

Рыцарь круглого квадрата

главная